тел. +79215234498                     chupayachtclub@mail.ru        

А. П. Конкка. "О предпринятых исследованиях деревьев-знаков (карсикко) на берегах Белого моря в Лоухском районе Республики Карелия "

В июле - сентябре 2014 года состоялись поездки в пос. Чупа Лоухского района. В июле после проведения конференции «Природное и культурное наследие Белого моря: перспективы сохранения и развития», участники побывали в бухте Корабельной в проливе Глубокая салма напротив о. Пежостров на археологических раскопках энеолитических поселений, проводимых Надеждой Лобановой. Здесь же, на морской террасе с редким сосновым лесом, в пределах нескольких сотен метров от берега моря вдоль троп и в лесу поблизости от них было зафиксировано 32 затеси (некоторые еще со следами топора), в основном на больших и старых, высохших соснах. Затесы были сделаны еще на растущих деревьях. Таким образом, возраст этих зарубок мог быть очень почтенным и, по предыдущему экспедиционному опыту в этих широтах, мог доходить до 200 лет и старше. Речь идет именно о старых затесах на деревьях, к слову скажем, что никаких свежих порубок в этом районе обнаружено не было. Они были разной формы и размера: от небольших 7 х 5 см или 10-12 длиной  и 4-5 см шириной до 20 х 10 см соответственно. Один из затесов у комля дерева был довольно крупным: 60 на 40 см, самый же большой достигал 1, 5 метров в длину (в высоту от земли) и 30 см в ширину. В основном затесы были сделаны на уровне груди или головы взрослого человека, однако пять затесок находились у самой земли или на комлях сосен. Формы затесов были в основном в виде вытянутых вдоль ствола лент разной длины с зауженными концами, но было также несколько практически круглых и прямоугольных зарубок, в двух случаях встретились затеси в виде клина или треугольника (широкой стороной к земле). Следует заметить, что первоначальные формы некоторых затесок были частично деформированы в период зарастания их еще при росте деревьев и края их были неровными, так, что очертания их на том или ином краю можно было определить лишь предположительно. Все обнаруженные затесы были отсняты на цифровую камеру.

Особенный интерес представляли затесы на соснах №№ 6 и 25, обнаруженные ранее Юрием Рыбаковым. На этих затесах были вырезаны прекрасно сохранившиеся клейма – родовые или семейные знаки или знаки собственности, издревле используемые местным населением. На ровной поверхности практически прямоугольной формы затеса № 6 были вырезаны два знака высотой около 10 см: первый, напоминающий заглавную букву «Ч» и рядом справа – ◊ , то есть ромб, но перечеркнутый в верхней своей части горизонтальной линией (фото 1).

затес фото1

 

Затес был сделан на высоте около 180 см от земли. Затес № 25 представлял собой глубокую зарубку на уровне 170-175 см от земли в высохшей сосне, высотой 55 и шириной 15-17 см. В верхней части затеса был вырезан более уплощенный и меньший по размеру, в сравнении с первым клеймом, ромб. Ромб соединялся с косым «рубежом» (по старой терминологии рубежами называли поперечные линии на клеймах) несколько косо вправо от основания ромба идущей короткой линией. Под этой конструкцией в затесе был вырезан еще один косой «рубеж» параллельно первому (см. фото 2).

На этом же дереве сбоку был сделан затес (45 х 30 см) в виде треугольника с выступом внизу, который обычно называют «полкой» (фото 3), так как подобные «полки» на деревьях в некоторых местах используют для временной установки на них иконок и свечей. С правой стороны «полки» затес продолжался в другой плоскости, образуя между полкой и продолжением затеса «гребень», то есть выдающийся углом наружу правый край «полки». Следует заметить, что на соседнем дереве была такая же «полка», только меньших размеров.

Затес. Фото.3

Каково же предназначение этих затесов на деревьях? Затесь на дереве, как это показывают карельские и финские материалы, равна по своему значению с определенным образом обработанным деревом-карсикко, у которого отрубается вершина, обрубаются в определенных местах ветки или в стволе которого вырезаются знаки. Сделать затеску – значит сделать из дерева дерево-знак, когда оно превращается в обработанный, освоенный (в сравнении с диким природным окружением) человеком предмет, часто имеющий магическое значение. Человек вдали от поселений, особенно в незнакомой местности, делал себе карсикко, вырубал метки на деревьях, отмечал дорогу – осваивал окружение, одновременно сотворяя для себя охранителей от враждебных сил стихии. Со временем мировоззрение менялось и знаки приобретали все более практическое значение, однако тот факт, что они сосредотачиваются в основном вокруг временного или постоянного жилища человека, все еще говорит об их защитной роли. От освоения территории вообще и от родовых знаков, легко было перейти к знакам собственности, каковыми и являлись вырезанные на зарубках № 6 и № 25 клейма. Клейма, как известно, могли использоваться в качестве подписи, для маркировки определенных предметов промысла и быта, домашних животных,  земельных участков, а также охотничьих угодий, например, путиков, то есть охотничьих троп с настороженными на них силками на дичь. Путики передавались по наследству и часто обозначались родовым или семейным клеймом охотника, которое вырезалось в начале путика и далее через определенное расстояние на деревьях. Идет ли здесь речь о начале путиков, землевладении определенного рода (или родов), границе охотничьих владений (проходившей между двумя знаками собственности на деревьях) или это были знаки собственности владельцев соседних морских тоней, нам не удастся узнать ранее, чем в архивах найдутся документы по этому поводу. Тем не менее, я сделал попытку найти хоть какие-нибудь общие сведения. В основе наших клейм, если не считать «букву» Ч, лежит ромб. Я изучил известные в литературе рисунки клейм карел, лопарей, поморов и русских Архангельской губернии (просмотрены работы: Д. А. Золотарев. Карельские клейма. Известия РГО. М., 1924. Т. 56. Вып. 1. С. 141-153; Лопарские клейма (85 штук), собранные Н. Харузиным и опубликованные в его книге «Русские лопари» 1890 г. (Приложение); Лопарские клейма из собрания Я. А. Комшилова (Государственный архив Мурманской области) 1922-1926 годов (340 клейм); П. Ефименко. Юридические знаки. Журнал Министерства народного просвещения. СПб., 1874: клейма из русских волостей Поморья, Холмогор, Шенкурска (136 клейм), лопарские клейма (31 штука), карельские знаки, «взяты из решений волостных судов и книг договоров Корельских волостей Архангельской губернии» (106 клейм). 

образец родовых клеймИз всей массы изданных рисунков клейм у саамов и русских не нашлось ничего похожего на ромбы. Клейма Кестенгской волости Золотарева оказались частично сходными с лопарскими, а частично уже более позднего типа, напоминающие инициалы. Лишь только одно клеймо из дер. Коккосалма (последнее в списке на с. 145) напоминало ромб, который в данном случае представлял из себя две «скобы», посредине которых была вертикальная черта: ‹l› («скобы» у Золотарева ближе к сердцевине, чем здесь). Однако у Ефименко, в его собрании карельских клейм, обнаружились интересные детали. Карельское клеймо под номером 197 можно интерпретировать как два соприкасающихся ромба перечеркнутые посередине поперечной линией (с другой стороны и как две «скобы», посредине которых стоит косой крест Х, но сама конструкция уже очень близка к перечеркнутым ромбам, как и наш ромб на затесе № 6). Клеймо под номером 288 представляет собой два косых креста ХХ поставленных вплотную друг к другу, что можно интерпретировать как фигуру ромба с отростками с обеих сторон. Клеймо же под номером 226 неоспоримо представляет собой два отдельных ромба, соединенных фигурой простого креста (фото 4).

Таким образом, на основе имеющегося материала, можно сделать вывод, что фигуры ромбов в основе клейм на Севере явление редкое и встречается только в карельских клеймах. К сожалению, П. Ефименко не оставил нам указаний из каких волостей он получил те или иные клейма. Тем не менее, есть вероятность, что изыскания в документах ближайшей Керетской волости могут дать первые результаты, далее следует только расширять круг поисков. Что же касается клейма «Ч», то подобные «буквы» (больше в виде «У») встречаются среди карельских клейм как у Золотарева, так и у Ефименко. 

Предположение о родовых знаках или знаках собственности на деревьях в Корабельной бухте подтверждается также фотографиями, полученными от Юрия Рыбакова из местечка Пелека (Пелег) южнее Сонострова. Здесь тропы были проложены между морскими губами, что давало возможность не выходя в открытое море (особенно осенью во время сильных ветров), рыбачить (при наличии лодки) в соседних губах. Собственно, та же ситуация была и на тоне Иваньковской, откуда тропа ведет в губу Летнюю. На Пелеке найденные клейма располагались вдоль тропы. Одно из них по своей структуре сходно с популярным знаком W и его производными, известным как по карельским, так и по русским клеймам Архангельской губернии (фото 5).

На втором клейме (кажущемся нам довольно свежим) косой крест вместе с буквенным обозначением может означать как клеймо, так и магический знак. Третье клеймо, напоминающее буквы, вырезанные вдоль ствола дерева: НИ I отличается от набранных здесь знаков тем, что «Н» и «И» написаны слитно и имеют общую вертикальную линию (фото 6).рис.6

Примеры подобных знаков имеются как среди карельских, лопарских, так и клейм русского населения Архангельской губернии. Еще один затес со знаками довольно сильно зарос, но там, по моему мнению, прослеживаются части двух ромбов, между которыми находится вертикальная черта (клеймо вырезано вдоль ствола дерева). Интересно, что первое и третье клейма вырезаны на деревьях, в которых рядом с клеймами вырублен «гребень». 

Что касается ромбовидных фигур, то они довольно часто встречается в вепсской и карельской вышивке (а также в карельской резьбе по дереву), начиная со Средневековья. В том числе в фитоантропоморфных фигурах, соединяющих в себе растительные и антропоморфные мотивы. Особенно интересна форма изображения головы антропоморфной фигуры, чаще всего это именно ромб. «У этих фигур… голова вышита в виде крупного ромба с многочисленными линиями-«лучами» на внешних краях» (Косменко А. П. Традиционный орнамент финноязычных народов Северо-Запада России. Петрозаводск, 2002. С. 125. См. там же: ромбы в вышивке вепсов: с. 131-132, 118-119, 126-127, карел: с. 186, 188, 190, 197-198, 203). Широко представлены ромбы также в карельской резьбе по дереву. В известных работах финских архитекторов Ю. Бломстедта и В. Суксдорфа «Карельские постройки и формы декора» (1900) и «Народное зодчество и орнаментальные формы в Карелии по обе стороны границы» У. Ульберга, А. Тавастстьерны, Я. Кекконена (1929), вышедших по следам экспедиций рубежа веков в среднюю и южную Карелию (Yrjö Blomstedt, Victor Sucksdorff. Karjalaisia rakennuksia ja koristemuotoja. Helsinki, 1900; Uno Ullberg, Alarik Tavaststjerna, Jalmari Kekkonen. Kansanomaisia rakennustapoja ja koristemuotoja Karjalasta kahden puolen rajaa. Helsinki, 1929) представлено более сорока рисунков строительных конструкций и предметов быта, в декоре которых используются ромбовидные формы. Это наличники, перила балконов, спуски, ветреницы и полотенца на крышах, столбы амбаров, намогильные столбцы, прялки, рубели, столы. Причем ромбы присутствуют не только в орнаментах, но и в конструкциях предметов (например, в навершиях прялок и антропоморфных фигурах на ветреницах). Особенно интересна конструкция ветреницы на доме из дер. Мууанто (волость Суйстамо, Северное Приладожье), верхняя часть которой представляет собой антропоморфную фигуру, выполненную из двух ромбов – маленького и большого под ним (фото 7).

Подобные антропоморфные изображения на севере Карелии встречаются также на могилах и на деревьях-карсикко на кладбищах. Здесь стоит упомянуть деревянную фигурку на домовине («гробнице») в дер. Хайколя Калевальского района (фото 8) и вырезанное в дереве человекоподобное изображение на кладбище карельской дер. Куйваярви (Суомуссалми) (фото 9). Такого же типа изображение было вырезано в стволе ели на старом кладбище Куусикко в дер. Панозеро на р. Кеми. Что касается ромбической формы головы, то здесь вероятна связь с восточными финно-уграми и другими народами уральской семьи, один из основных вариантов орнамента которых, а именно приобского, пятого типа сибирского орнамента, выделенный С. В. Ивановым, представлен в Историко-этнографическом атласе Сибири (Историко-этнографический атлас Сибири / Под ред. М. Г. Левина, Л. П. Потапова. – М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1961. С. 427). 

В сентябре мы отправились с Юрием Рыбаковым в губу Иваньковскую, где существует тоня такого же названия. То же название имела и старообрядческая пустынь, место которой было обнаружено ЮР в августе месяце 2014 года. Тропа на скит начиналась, собственно, с открытого недавно лабиринта на берегу. Иваньковская пустынь находилась вблизи Старушечьих озер, богатых кумжей. Направление из губы Иваньковской в целом на юг. Расстояния небольшие, в пределах километра-двух. Из Иваньковской губы идут две основные тропы: на Старушечьи озера и в губу Летнюю. Вдоль троп, а также вне их, в радиусе 50-70 метров от тоневой избы на деревьях (на соснах, а в низинах кое-где и на елях) сделаны разнообразные затесы и зарубки. Иногда они совершенно явственно обозначают тропу, иногда же идут одна за другой, насколько хватает деревьев. Здесь, в губе Иваньковской, картина уже несколько иная, нежели в Корабельной бухте: много зарубок сделано на довольно тонких деревьях, они менее четкие и, скорее всего, часть из них относительно недавняя. Лес также другой: растут лиственные виды: береза, рябина, а по берегам Старушечьих озер и кустарники. Тем не менее и здесь встречается старые сухостойные сосны с зарубками. Размеры от 10 х10 до больших затесов (от 20 х30 на березе до 60 х50 на сухостое). В целом же узкие 25-30 см в длину и 7-10 см в ширину. Формы разнообразные: одни длинные и узкие, другие круглые, третьи расширяющиеся книзу, встречались и форменные зарубки, когда топором вырублена часть дерева, как будто кто-то начал его рубить. По тропе на Иваньковскую пустынь я насчитал 10 зарубок, еще 9 вокруг жилья, из них две было на березах. По тропе на запад от пустыни еще 5 штук, на пригорке за пустынью 4, одна из них на березе. На берегу озера напротив Иваньковской пустыни было обнаружено еще 5 деревьев с зарубками, причем две больших зарубки были сделаны на березах.

Примерно в 30 метрах от фундамента предполагаемого жилья на Иваньковской пустыне, в направлении на запад-северо-запад на старой сосне с развилистой вершиной и следами обрубания сучьев, Юрием Рыбаковым был обнаружен длинный широкий затес от самой земли (высота 1, 5 метра, ширина 40 см в самом широком месте) (фото 10).

Вокруг зарубки происходило интенсивное зарастание и часть ее ушла под наплывы. Сейчас дерево вполовину толще того, что было при зарубании. В левом верхнем углу затеса сделана была еще одна зарубка длиной около 60 см – по самому затесу вырублена полость на левую сторону и верхняя часть большого затеса превратилась в острый «гребень» (фото 11).

На этой уходящей влево поверхности затеса вырезано основание для вставки туда креста – деревянного старообрядческого креста-иконки (как правило, на ней было изображение креста на горе Голгофе с головой Адама) выгорецкой работы (фото 12), которые в старообрядческих районах Карелии (помимо частей медных складней) прибивались или утапливались в специально сделанные выемки на намогильных столбиках или на деревьях на кладбищах.

Подобные крестики до последнего времени сохранялись на некоторых отдаленных кладбищах внутренних районов Карелии и Поморья, например, в Гридине (фото 13-16). Высота креста-иконки 20, а ширина около 7 см. Направление примерно на запад, то есть то же, что и на кладбищах (учитывая, что крест ставился в ногах на востоке). В связи с этим фактом возникает вопрос: где в Иваньковской пустыне хоронили своих покойников? В любом случае, жители Иваньковской пустыни не брезговали народными обычаями, связанными с деревьями-карсикко.

Известно, впрочем, что медные складни и их части раньше встечались не только на кладбищах, но и в деревьях на перекрестках дорог и особо опасных местах, где по поверьям местных жителей водилась нечистая сила. Вполне вероятно, что деревья эти были деревьями-карсикко и иконка играла нейтрализующую роль, причем нейтрализовалась не только нечистая сила, но языческий обряд обрубания деревьев. На практике, как это часто бывало, в народном понимании эти религиозные атрибуты лишь усиливали друг друга. Народ использовал как язычество, так и христианские символы для защиты от духов и неведомых природных сил, а также в своей производственной магии в равной степени активно.

 Конкка А.П. 2014

Лобанова Н.В. "Археологические разведки и раскопки в окрестностях Иваньковской тони."

Работы велись под руководством Н.В. Лобановой, старшего научного сотрудника сектора археологии Института языка, литературы и истории Карельского научного центра Российской академии наук, кандидата исторических наук на основании выданных ей Разрешений (открытых листов) № 746 от 10.07.2014 г. (срок действия до 31.10.2014 г.) и №1452 от 17.09.2014 (срок действия до 30.09.2014 г.).

Жилищная яма

В процессе обследования четвертичных песчаных террас около Старушечьих озер 1 и 2 были обнаружены два поселения Корабельная Бухта I-II с большим числом хорошо сохранившихся и заметных впадин – остатками оснований древних жилых сооружений. Подобные памятники уже были известны ранее в районе бывшей карельской дер. Соностров (Соностров I, III-IV) и считались уникальными для территории Русского Севера (Лобанова, 2007). Там насчитывается 32 жилищные впадины на четырех поселениях (Соностров I, III-V), в том числе расположенные цепочкой в один ряд – от трех до семи (рис.1). Они находятся на слабо террасированной песчаной котловине высотой 17-34 м над уровнем моря. В прибрежной зоне Карельского берега данная котловина представляет собой редкое природное образование, т.к. там обычно преобладает скалистый рельеф с редкими небольшими участками песчано-галечных волноприбойных валов, либо иных форм каменистого ландшафта. Наличие удобных песчаных террас, хорошо защищенных от северных ветров и открытого моря, во многом обусловило появление поселений с жилищными сооружениями, не имеющие аналогов на территории северо-запада России. Похожие комплексы, правда, не столь многочисленные и выразительные, известны в северной и ЮВ Финляндии (Huure,1984). Одно из соностровских жилищ относится к неолитическому времени (существовало примерно 6-6,5 тыс. лет назад и связано с так называемой культурой Сяряисниеми I), остальные относятся к эпохе раннего металла (возраст около 4 тыс. л. н.). Все они зимнего характера В 2014 г. в аналогичных топографических были найдены еще более впечатляющие объекты археологического наследия.

Поселение Корабельная Бухта I (рис.2) находится в 1,3 км к ЮВ от Иваньковской тони и в 350 м к С от Второго Старушечьего озера. Занимает почти ровный участок сложенной четвертичными песчаными отложениями котловинки, поросшей сосновым лесом, на высоте 27 м над уровнем моря. С трех сторон (с С, З и ЮВ) памятник ограничивают скалистые возвышенности, к В идет небольшое понижение рельефа и далее заболоченное пространство. Общая площадь памятника около 7 тыс. кв. м. На его территории выявлено небывалое до этого случая число жилищных впадин – 51. Большинство из них отличаются сравнительно хорошей степенью сохранности, но есть и частично испорченные деревьями (рис.3-4). Уникальной особенностью является расположение многих из этих сооружений в одну линию друг за другом – цепочкой по от трех до 11 в ряду. Данное обстоятельство может говорить об их одновременности и физической взаимосвязи. Возможно, они были соединены между собой коридорами. Аналоги подобных структур неизвестны в Европейской части России. Впадины вытянуты в С направлении, с небольшими отклонениями к З или В. Их размеры чаще всего стандартны – 3,5 х 5,5 м, иногда чуть меньше или больше, глубина 0,4-0,6 м от современной поверхности. Во впадине №4 размерами примерно 5 х 3 м, ближе к С ее стенке (рис.5), был заложен разведочный шурф площадью 1,5 х 1,5 м, в котором расчищена небольшая каменная очаговая кладка размерами (рис.6). Она оказалась частично разрушена корнями упавшего дерева. Находки в кладке отсутствовали, но прослеживалась зола и мелкая костная труха. Раскоп общей площадью 32 кв. м заложен во впадине №17 (рис.7-8), которая имела довольно аморфные и плохо читаемые очертания из-за упавших деревьев. Размеры ее 5 х 3,5 м, глубина 0,4 м, ориентирована почти к С, но с небольшим отклонением к З.

РаскопВ результате раскопок жилище вскрыто полностью, в З части раскоп вышел за пределы сооружения. В С, В и ЮВ части жилище было испорчено вследствие природных процессов (упавшими деревьями, которые когда-то росли на этих местах), поэтому достоверно восстановить его площадь и характер трудно. Приблизительная площадь жилища 20 кв. м, оно имело, видимо, подпрямоугольную форму, углублено в материк на 30 см. Внутри сооружения расчищены каменные кладки очагового характера, одна из них около входа в жилище, который находился с ЮВ стороны (рис.9-10). После завершения работ раскоп был засыпан в соответствии с существующей на этот счет инструкцией (рис.11).

Находки во впадине немногочисленны (рис.12:1-10), но среди них есть весьма интересные – например, сланцевый, хорошо отшлифованный наконечник стрелы (рис.12:5), типичный для поселений эпохи энеолита Севера Карелии и Кольского п-ова. По определению геологов, залежи такого сланца находятся в р-не с. Кестеньга, т.е. к З от данной территории. Можно также отметить обломки шлифовальных плит из кварцита, отходы производства кварцевых орудий, мелкие обломки кальцинированных косточек. Найдены и фрагменты керамики (2) с примесью асбеста от двух сосудов (рис.12:1-2). На одном фрагменте хорошо различается орнамент в виде зигзагов из оттисков гребенчатого штампа. Подобная керамика была обнаружена и в Соностровских жилищах (Лобанова, 2007). Суда по собранным в раскопе материалам и сравнительному анализу с подобными памятниками, раскопанное жилище на поселении Корабельная Бухта I датируется эпохой энеолита – примерно концом 3 тыс. до н.э. Скорее всего, это было жилище зимнего характера. За его пределами культурный слой и находки отсутствовали.

находки из раскопа

Находки из жилища 17:1,5 – сланец; 3-4 – фр. керамики; 2 – обл. скребка из кварца; 6-7 – обл. шлифовальных плиток из кварцита; 8-10 – отщепы кварца.

 

Поселение Корабельная Бухта II (рис.1,13-14) расположено в 400 м к ЮЗ от Иваньковской тони на ровной песчаной террасе, поросшей сосняком, высотой около 30 м между двумя скалистыми возвышенностями. До предыдущего памятника отсюда около 900 м. Площадь данного поселения около 5,5 тыс. кв. м. Территорию пересекают 2 тропы, степень сохранности памятника удовлетворительная. Зафиксировано 26 овальных впадин размерами от 7х3,5 до 8х4 м и глубиной 0,5-0,8 м от современной поверхности. Имеются также 2 впадины круглых очертаний диаметром 4-4,5 м. Часть объектов ориентирована в северном направлении (№№7-10,10,10б,13,20), другие имеют небольшие отклонения к В (№№ 1-6, 14-19) или к З (№№11-13,20а,21-23). 

Раскопки поселения не проводились. При осмотре обнажения грунта во впадине №10 (на тропе) была обнаружена единственная находка – отщеп кварца. Сходство топографических условий, высотные данные, характер самих впадин - все свидетельствует об одновременности обоих памятников.

Таким образом, на Карельском берегу Белого моря около Иваньковской выявлены уникальные для территории Карелии и Северо-Запада России поселения с полуземляночными жилыми сооружениями, общее количество которых превышает 70. Раскопано1 жилище (Корабельная Бухта I), содержащее чистый комплекс инвентаря эпохи энеолита с асбестовой керамикой, расчищены каменные очаги (2). 

Очевидно, что данные поселения нуждаются в серьезном и масштабном научном изучении силами не только археологов, но и геологов, геоморфологов, палеогеографов, палеозоологов. Первоочередными задачами, на наш взгляд, должны стать раскопки своеобразных «многокомнатных» жилищ (т.е. впадин, расположенных в один ряд и образующих, скорее всего, единый комплекс). Перспективным районом для поиска подобных объектов является участок морского побережья между Корабельной бухтой и устьем р. Кереть.

Литература

1.Лобанова Н.В. Древние поселения в окрестностях д. Соностров на западном берегу Белого моря // Комплексные гуманитарные исследования в бассейне Белого моря. Петрозаводск, 2007. С.54-65.

2.Huurre, M. 1984. Kainuu from the Stone Age to the Bronze Age. Finds and cultural connections. – Fenno-Ugri et Slavi 1983. (Iskos ,4.) Helsinki, 42–50.

 

Н.В.Лобанова. 2014

"Каменный лабиринт, шурфовка террас, ямы." Косменко М.Г.

 Каменный лабиринт Иваньковская Тоня.

Лабиринт находится в 14 км к ВЮВ от бывшей д. Кереть и в 1,5 км к ВЮВ от устья морского фиорда озерно-речной системы р. Летняя, на материковом берегу пролива Глубокая Салма между западным, Карельским побережьем моря и о. Пежостров. Сооружение располагается в 30 м западнее береговой линии небольшой морской бухты на нижней СЗ оконечности котловины берегового склона с двумя ответвлениями в верхней части. Котловина подпрямоугольной формы с трех сторон ограничена скальными массивами и полого снижается к берегу моря в направлении З-В. На плавно понижающейся поверхности большей части котловины наблюдается серия заросших морских волноприбойных валов из окатанной гальки, которые сменяются довольно ровной песчаной террасой в ее верхнем CЗ ответвлении. Гребень левого, северного скального массива высотой около 20 м тянется перпендикулярно берегу и снижается до 10 м к оконечности, которая представляет собой короткий морской мыс.

Близ левой скальной стенки в СЗ конце котловины издавна существует поморский промысловый пункт, который называется Иваньковская или Заиваньковская тоня и, по-видимому, какое-то время принадлежал обитателям Иваньковского старообрядческого скита, запустевшего по-видимому во 2 пол. XIX века и расположенного в 1 км к Ю от тони на нижнем озере в соединенной протоками системе небольших внутренних пресноводных водоемов (Старушечьи озера). Тоня продолжала существовать в XX веке. Две избы современных промысловиков находятся в тыльной части котловины в 0,1 км к З и на оконечности левого скального мыса в 0,1 км к ССВ от лабиринта.

Иваньковский лабиринт

Место старой Иваньковской тони морфологически представляет собой террасовидную площадку на С краю второй от современного берега, относительно широкой галечной волноприбойной полосы высотой 3-4 м над уровнем моря. В настоящее время вторая полоса в бухте большей частью еще не успела покрыться растительностью и дерном, но близ подножия скального массива она задернована и сложена глинистой супесью с галькой. Сравнительно ровная площадка слабо понижается от скалы к морю. Она резко сужается к оконечности мыса и в 30-40 м восточнее лабиринта сменяется каменистым и далее скальным берегом. Часть террасы со следами строений и лабиринтом хорошо закрыта от северного ветра и прислонена к Ю боковой стороне левого скального мыса, в 0,15 км к З от его оконечности. Остатки старого промыслового пункта расположены на мысу террасы непосредственно восточнее лабиринта и зримо представлены развалом печи-каменки, сложенной из камня-плитняка. Однако контуры жилых и производственных сооружений ныне незаметны на поверхности ‒ их обозначает только участок травянистой растительности и мелкого кустарника. Несомненно, лабиринт и промысловый пункт возникли после того, как вторая волноприбойная полоса в процессе общего поднятия побережья Белого моря перестала быть береговой линией и превратилась в нижнюю террасу. Соответственно начал формироваться современный волноприбойный береговой вал из гальки.

В августе 2014 г организатор экспедиции Ю.Н. Рыбаков заметил регулярные параллельные ряды заросших камней рядом со следами старой тони, в 20-30 м южнее скального обрыва. Более детальное обследование показало, что здесь располагается каменный лабиринт, покрытый дерном и поросший деревьями. Около Ю, З и С краев лабиринта располагаются по меньшей мере 3 низкие продолговатые кучи грунта, вероятно удаленного из его пределов во время сооружения. Было решено очистить лабиринт по периметру от растительности и покрывающего дерна, не удаляя камней. Расчищена и небольшая грунтовая куча у его З окраины.

С юга к лабиринту примыкает короткая сплошная каменная вымостка длиной 3,2 м и шириной 3,0 м (у лабиринта) и 2, 5 м (у второй галечной полосы). Вымостка соединяет лабиринт и вторую волноприбойную галечную полосу. Она состоит из булыжников средней величины. Камни в ее пределах не имеют четко выраженного регулярного расположения.

Стратиграфия в пределах лабиринта проста, стандартна и представлена дерновым слоем толщиной до 5 см, под которым непосредственно находились камни. Они залегали на светло-серой материковой глинистой супеси с галькой и мелкими камнями, не имеющими отношения к структуре сооружения. Промежутки между каменными кругами и отдельными камнями были заполнены на глубину до 10-12 см рыхлой темно-коричневой супесчаной почвой с угольками, иногда с углистыми прослойками и находками различных культурных остатков, преимущественно гончарной посуды. Это культурный слой, образовавшийся во время функционирования промыслового пункта. Он был удален при расчистке до материкового грунта. Культурный слой был наиболее интенсивным преимущественно в В части лабиринта, примыкающей к остаткам старых строений. Камни конструкции нигде не залегали на почвенном слое с культурными остатками, кроме кострища 2, поэтому поверхность материковой супеси можно рассматривать как базовый уровень грунта во время сооружения лабиринта.

В пределах лабиринта зафиксированы остатки 3 наземных кострищ, обозначающих следы бытовой деятельности промысловиков.

Кострище 1 зафиксировано в 1 м западнее центра лабиринта. Оно прослеживалось как пятно темной, окрашенной углем рыхлой супеси неопределенных очертаний размерами около 0,8х0,8 м. В его пределах сосредоточены угольки и тонкие прослойки углистого грунта. В кострище и рядом с ним найдены обломки гончарной, в т.ч. поливной посуды, оконное стекло, ножка стеклянной рюмки. Находки залегали непосредственно под дерном. Это современное кострище. Оно не нарушило расположение камней лабиринта.

Кострище 2 располагалось у восточной окраины лабиринта в 4 м к В от его центра. Оно прослеживалось под дерном как нечеткое пятно рыхлой темной супеси размерами около 0,8х1,0 м с углистыми и зольными линзами. В его пределах также наблюдались тонкие прослойки красного обожженного грунта. Углистые частицы здесь окрасили поверхность материковой супеси в темный цвет. Это кострище немного повредило лабиринт, точнее, первоначальное расположение нескольких камней, которые здесь сдвинуты из центра к краям углистого пятна и лежат немного выше ординарных камней структуры сооружения. В слое кострища найдены только кусочки слюды, вероятнее всего от окошек позднесредневековой избы. По этому признаку кострище 2 можно определить как более древнее, чем кострище 1, где найдены только современные предметы.

Кострище 3 выделено условно и располагалось вдоль В края вымостки, немного южнее самого лабиринта. Оно тоже не имело четких контуров и вскрыто частично. В пределах В части вымостки распространялся участок культурного слоя промыслового пункта с прослойками углистой супеси не толще 10 см. В кострище найдены обломки оконного стекла, гончарных, в т.ч. поливных сосудов, остатки кожаной обуви. Бесспорно, это современный культурный слой, который образовался во время существования последней постройки с печкой-каменкой, расположенной в 10 м к В от вымостки.

Расчистка кучи грунта у З окраины лабиринта размерами 2,0х1,5 м высотой до 0,35 м показала, что она состоит из глинистой супеси, перемешанной с камнями. Признаки культурного слоя и культурные остатки здесь отсутствовали. По всей вероятности, куча синхронна лабиринту и возникла в результате удаления лишнего грунта и камней при его строительстве.

Сам лабиринт представляет собой сооружение округлой формы диаметром около 11 м (10,9 м по линии СВ-ЮЗ и 10,8 м по линии ЮВ-СЗ). Он имеет структуру, состоящую минимум из 10 колец, которые сложены из отдельных камней среднего размера. Со стороны моря к нему примыкает сплошная каменная вымостка. Здесь мы не станем делать подробный исследовательский анализ конструкции этого сооружения, требующий развернутых сравнений с другими лабиринтами Беломорья, а ограничимся некоторыми предварительными соображениями об его относительной хронологии  и принадлежности, опираясь на природный и культурный контекст.

общий видПо топографическим данным, лабиринт и тоня были сооружены после того, как вторая волноприбойная полоса превратилась в неширокую пологую нижнюю терраску высотой до 4 м, которая отдалилась от береговой линии на 30-40 м и перестала подтопляться во время морских приливов. Несомненно, это произошло в средневековую эпоху. Лабиринт получил небольшие повреждения в процессе деятельности промысловиков, но рыбаки никогда не пытались намеренно его разрушить, несмотря на близость к жилым строениям. Следы их деятельности прослеживались преимущественно в восточной части сооружения, рядом к остатками тони. По стратиграфическим данным, лабиринт сделан раньше позднего периода функционирования промыслового пункта поморов. Находки оконной слюды в перекрывающем лабиринт культурном слое свидетельствуют о том, что он сооружен раньше времени существования на тоне жилых построек со слюдяными окнами. По всей вероятности, лабиринт возник здесь одновременно с промысловым пунктом поморов и может быть отнесен к раннему периоду существования Иваньковской тони. Однако его конкретное назначение на тоне точно не определяется, и некоторые существенные проблемы изучения подобных сооружений следует рассмотреть в более широком контексте.

Прежде всего нужно напомнить, что каменные лабиринты рассеяны на обширной территории в приморской зоне Фенноскандии, а единичные лабиринты Карельского берега Белого моря находятся на восточной окраине их ареала. В южном и восточном Поморье их нет. На внутренних водоемах их тоже никогда не сооружали. Бесспорным можно признать факт средневекового возраста ряда лабиринтов Поморья. Кроме Иваньковской Тони, это низко расположенные сооружения на о. Красная Луда и Соловках. Здесь нет необходимости излагать многочисленные домыслы и гипотезы о назначении и принадлежности северных каменных лабиринтов. Основным недостатком большинства интерпретаций является отсутствие анализа природного и культурного контекста этих сооружений. Так, в гипотезе о саамской принадлежности лабиринтов Беломорья игнорируется тот факт, что средневековые саамы, а также их предки в железном веке не жили на морском побережье, а обитали во внутренних районах беломорского бассейна. Беломорские саамы никогда не были мореходами и морскими промысловиками.

Объяснения функций лабиринтов ‒ от их атрибуции как погребальных памятников до сооружений, связанных с языческой магией или мифологией, тоже не опираются на исследование контекста и являются в разной степени продуктами фантазии авторов либо основаны на очень отдаленных формальных параллелях, которые невозможно корректно использовать при функциональном анализе. В основе этих объяснений находится убеждение о связи лабиринтов с языческими верованиями местного населения и, соответственно, их нехристианской символике. Такие интерпретации вступают в противоречие с тем обстоятельством, что лабиринты находятся у поморских тоней и синхронны им, по меньшей мере, сооружения, расположенные на нижней террасе. Православные поморы никогда не использовали языческую символику, тем более во владениях Соловецкого монастыря. Интерпретация лабиринтов как маркеров поморских промысловых пунктов отчасти рациональна, но тоже умозрительна. Их распределение не соответствует этой гипотезе. Тоней в западном Поморье много, однако лабиринты на побережье единичны либо образуют плотные скопления, как на Соловках. Кроме того, цель и особенно символика такой маркировки отдельных промысловых пунктов в этом объяснении остаются совершенно неопределенными, хотя в целом не выходят из круга языческих представлений. Все ирреалистические интерпретации, где авторы пытаются определить символику каменных лабиринтов на основе подразумеваемого a priori нехристианского мировоззрения, в конечном счете приводят в тупик, поскольку реальное содержание символов отчетливо не выявляется в результате анализа их культурно-исторического контекста.

Более реалистической выглядит точка зрения ряда авторов, согласно которой лабиринты вписываются в общий контекст промысловой культуры средневековых поморов, связаны с морским рыболовецким промыслом и выполняли производственные функции. Действительно, эти сооружения, как правило, находятся у промысловых пунктов, расположенных на морском побережье именно там, где нет нерестовых рек, в т.ч. у Иваньковской тони. Особенно показательно обилие лабиринтов на Соловках, где вовсе нет рек. Поэтому можно признать вероятной их атрибуцию как макетов оснований ставных лабиринтообразных сетевых ловушек исключительно для морского лова семги. Эти макеты сооружали для профилактических работ ‒ чистки, просушки и ремонта сложных морских ловушек на специальных вешалах, устроенных на ближних удобных участках суши. Пробелом в обосновании этой гипотезы является отсутствие документальных сведений об использовании лабиринтообразных ставных ловушек в средневековье, поскольку у поморов приблизительно с XVIII века они не применялись. У них остались только простые ставные орудия лова некрупных рыб. В культурном слое, перекрывающем Иваньковский лабиринт, найдены обломки оконной слюды как свидетельство того, что он перестал использоваться сравнительно рано. По всей вероятности, сложные лабиринтовидные ставные ловушки применялись только на раннем этапе морской промысловой деятельности поморов. Позднее, в связи с изменением структуры и техники промыслов, они вышли из употребления и были забыты местным населением. Их сменили продольные сети и менее сложные ставные ловушки, пригодные для массового товарного лова рыбы.

Шурфовка в окрестностях поселения Корабельная Бухта I.

Описанное Н.В. Лобановой поселение Корабельная Бухта I находится на высоком, более 20 м, берегу одноименной небольшой морской бухты и располагается в нижней, прибрежной части пологой котловины, ограниченной скальными массивами с Ю, частично с В и слабо понижающейся к ЮВ широкой расселине между скалами. В тыльной части котловина ограничена с З болотистой низиной, примыкающей к Второму Старушечьему озеру, с В ‒ скалой и террасированным склоном современного морского берега и с С ‒ правым водораздельным берегом ручья, вытекающего из Первого Старушечьего озера. Высокий крутой правый берег ручья не террасирован и, постепенно снижаясь, прорезает нижние морские террасы на береговом склоне. Однако на его другой стороне, на уровне котловины, наблюдается лестница более высоких древних террас, расположенных параллельно водоразделу и перпендикулярно склону современного морского берега. Это террасы северного берега мыса древнего морского залива, который вдавался в сушу и охватывал, по меньшей мере, акваторию Второго Старушечьего озера. На нижней, самой широкой террасе этой серии ‒ песчаном дне залива в ближней к морю В части котловины разместилось поселение Корабельная Бухта I. Оно находится вблизи перелома к склону современного морского берега, который сформирован серией более молодых террас, полого спускающихся к морю. Таким образом, поселение возникло после полного осушения залива, когда уровень моря находился на точно не определенной высоте уже в пределах современного берегового склона.

Задача разведочной шурфовки окрестностей поселения заключалась не только в том, чтобы установить общее распространение культурного слоя в котловине, но и определить особенности строения покровных отложений на террасированном С берегу мыса древнего залива. На разных уровнях его склона от дна до вершины были заложены 6 шурфов 1х1 м.

Шурф 1 заложен западнее поселения, на крайней З кромке нижней террасы, примыкающей к болотистой низине. Стратиграфия в шурфе: 1) мох, дерн ‒ до 5 см, 2) сероватый подзолистый песок, единичные камни ‒ 20 см, 3) желтый материковый песок. Признаки культурного слоя в шурфе не выявлены. Координаты по GPS: N 66.14.096, E 038.57.424.

Шурф 2 заложен западнее поселения, в тыльной З части нижней террасы, у Ю торца неглубокого пологого западания размерами 6х2 м глубиной 30-35 см. Стратиграфия в шурфе: 1) мох, дерн ‒ 5 см, 2) сероватый подзолистый песок ‒ 15 см, 3) желтый материковый песок. Признаки культурного слоя в шурфе отсутствуют. Координаты по GPS: N 66.14.106, E 038.51.562.

Шурф 3 заложен в тыльной части 2 террасы, в 20 м к С от ее кромки (условной границы поселения). Стратиграфия в шурфе: 1) мох, дерн ‒ 5 см, 2) камни с белесой подзолистой почвой в промежутках. Признаки культурного слоя отсутствуют. Координаты по GPS: N 66.14.149, E 038.57.526.

Шурф 4 заложен на 3 террасе, в 30 м от ее внешней, морской кромки, в 15 м к З от поморской каменной ямы № 2, в небольшом широком плоском западании. Стратиграфия в шурфе: 1) мох, дерн ‒ 5 см, 2) камни с белесой подзолистой почвой в промежутках. Признаки культурного слоя отсутствуют. Координаты по GPS: N 66.14.154, E 038.57.464.

Шурф 5 заложен на верхней террасе, , в небольшом понижении за ее кромкой к СВ от третьей снизу каменной ямы № 3, близ вершины водораздельного гребня между котловиной и долиной ручья. Стратиграфия в шурфе: 1) мох, дерн ‒ 5-7 см, 2) камни с белесой подзолистой почвой в промежутках. Признаки культурного слоя отсутствуют. Координаты по GPS: N 66.14.157, E 038.57.430.

Шурф 6 заложен на вершине водораздельного гребня, в небольшом западании в 20 м к З от самой крупной каменной ямы № 8. Стратиграфия в шурфе: 1) мох, дерн ‒ 5-7см, 2) камни с белесой подзолистой почвой в промежутках. Признаки культурного слоя отсутствуют. Координаты по GPS: N 66.14.170, E 038.57.357.

Результаты шурфовки в котловине можно кратко суммировать следующим образом. На нижней террасе ‒ дне древнего залива, в шурфах 1 и 2 наблюдается песчаный шлейф точно не определенной мощности, который перекрыт развитой лесной подзолистой почвой. Этот грунт пригоден для сооружения полуземляночных жилищ и типичен для древних поселений в боровых местах с песчаным грунтом, однако в тыльной З части нижней террасы, на берегу бывшего пресноводного водоема нет признаков заселения в древности. На 2 террасе, в шурфе 3 песчаный шлейф уже отсутствует и есть только подзолистая почва, состоящая из песка с галькой и залегающая на камнях. На более высоких уровнях, вплоть до водораздельного гребня, тонкий дерн непосредственно перекрывает камни, слагающие покров мыса от 3 террасы до вершины. Подзолистый слой есть только в промежутках между камнями. Эти террасы малопригодны для устройства поселений, тем более строительства полуземлянок. Но именно на них расположены каменные ямы.

Каменные ямы.

Серия из 12 каменных ям располагается неровной цепочкой на торцевых краях высоких каменистых террас мыса древнего залива вдоль верхней кромки современного морского берегового склона ‒ от второй снизу террасы до вершины углового мыса правого берега долины ручья, которая прорезает нижние морские террасы. Иные регулярности, кроме расположения ям вдоль верхней кромки современного морского берега, нами не отмечены. Раскопки и расчистки ям не производились ‒ в большинстве углублений дно обнажено и представляет собой каменистую поверхность без следов культурных остатков, а в некоторых ямах дно прикрыто только дерном. Ямы значительно различаются по очертаниям, размерам и глубине.

Яма 1 располагается на внешней, каменистой морской оконечности торца 2 террасы водораздельного склона, в ее верхней каменистой  части и слегка вытянута вниз по склону террасы. Яма имеет удлиненно-овальную форму, размеры около 3,0х2, 0 м при максимальной глубине в центре до 0,4 м. Координаты по GPS: N 66.14.157, E 038.57.388.

Яма 2 находится в 10 м выше по склону от ямы 1 и несколько вглубь от торца террасы. Углубление имеет подквадратную форму и размеры 1,4х1,4 м при максимальной глубине  0,3 м. Координаты по GPS: N 66.14.170, E 038.57.357.

Яма 3 находится в 40 м к З, выше по склону от ямы 2. Она немного вытянута по склону, имеет овальную форму и размеры 2,0х1,6 м при глубине 0,3-0,4 м. Координаты по GPS: N 66.14.162, E 038.57.438.

Яма 4 находится в 30 м к В от ямы 3 на торцовом срезе площадки 3 террасы. Ее размеры 2,2х1,2 м при максимальной глубине 0,5 м. Широкая часть ямы находится у среза кромки террасы. Координаты по GPS: N 66.14.172, E 038.57.415.

Яма 5 находится в 20 м к СЗ от ямы 4 на краю высокого склона, в 5 м от торцевого края террасы. Она имеет овальную форму, размеры около 2,5х2,0 м при глубине до 0,6 м и слегка вытянута вдоль склона. Координаты по GPS: N 66.14.175, E 038.57.460.

Яма 6 также находится на краю склона в 12 м к СЗ от ямы 4 и в 2 м от торцевого края террасы. Небольшое задернованное, вытянутое по склону углубление имеет размеры 1,7х1,2 м при максимальной глубине до 0,35 м. Координаты по GPS: N 66.14.180, E 038.57.389.

Яма 7 находится в 12 м к ЮВ от ямы 5 на склоне тыльной части террасы. Она имеет овальную форму, размеры 2,0х1,5 м при максимальной глубине 0,5 м. Координаты по GPS: N 66.14.171, E 038.57.390.

Яма 8, самая крупная в серии, находится в 10 м к З от ямы 7, выше по склону. Углубление практически не задерновано, имеет округлую форму и внутренние размеры 2,6х2,6 м при максимальной глубине до 0,8 м. Координаты по GPS: N 66.14.174, E 038.57.382.

Яма 9 находится в 6 м к ЮЗ от ямы 8 и расположена в тыльной части уплощенной вершины водораздельного гребня между ямой 8 и шурфом 6. Она представляет собой небольшое задернованное углубление округлой формы размерами 1х1м максимальной глубиной до 0,4 м. Координаты по GPS: N 66.14.171, E 038.57.374.

Яма 10 находится в 12 м к З от ямы 8 в тыльной части вершины. Эта довольно глубокая задернованная яма имеет прямоугольную форму и размеры 2,0х1,2 м при максимальной глубине 0,5 м. Координаты по GPS: N 66.14.175, E 038.57.365.

Яма 11 находится в 6 м к З от ямы 8. Небольшое задернованное углубление имеет размеры 1,2х1,0 м при максимальной глубине 0,4 м. Координаты по GPS: N 66.14.176, E 038.57.372.

Яма 12 находится на скругленном углу высокого каменистого мыса между водораздельным берегом ручья и склоном морского берега, в 4 м от края мыса. Яма имеет округлую форму и размеры 2,2х2,2 м при максимальной глубине до 0,5 м. 

Каменные ямы являются одним из наиболее распространенных видов сооружений в Карельском Поморье, где известно более 150 подобных углублений. Это временные хранилища промысловой добычи и различных припасов. Обычно они расположены на высоте от 2 до 20 м, редко выше над морем неподалеку от бывших поморских промысловых пунктов группами, редко поодиночке. Четкой регулярности в их взаимном расположении не наблюдается. Ямы имеют округлую, овальную, реже прямоугольную форму, диаметр до 2,5 м и глубину до 1,5 м. Их сооружали в пределах галечных лент на морских террасах разной высоты, реже на площадках высоких каменистых мысов. Именно к последней категории и относится серия ям в Корабельной бухте. Сходным образом расположены ямы на высоком водораздельном мысу в окрестностях д. Соностров. Некоторые ямы-хранилища сооружены сравнительно недавно, судя по остаткам деревянных перекрытий (о-ва Салма Луда, Зеленая Луда, Пункт южнее мыса Шарапов, о. Соностров). Ямы в Корабельной бухте, судя по аналогиям, сделаны поморами не ранее позднего средневековья. Вероятно, их владельцами были жители близлежащего Иваньковского скита, расположенного в 0,7 км к ЮЗ от ям, на СЗ берегу Первого Старушечьего озера.

М.Г.Косменко. 2014

Чупинский морской яхт-клуб 2013 Яндекс.Метрика